Притча о двух сыновьях и винограднике (Мф.21:28-32)
«А кáк вам кажется? У одного человека было два сына; и он, подойдя к первому, сказал: сын! пойди сегодня работай в винограднике моем. Но он сказал в ответ: не хочу; а после, раскаявшись, пошел. И подойдя к другому, он сказал то же. Этот сказал в ответ: иду, государь, и не пошел. Который из двух исполнил волю отца? Говорят Ему: первый. Иисус говорит им: истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие, ибо пришел к вам Иоанн путем праведности, и вы не поверили ему, а мытари и блудницы поверили ему; вы же, и видев это, не раскаялись после, чтобы поверить ему» (Мф. 21:28–32)
🔸Толкование
🔸Преподобный Иустин (Попович)
В царство Божие входят покаянием, какие бы грехи не владели человеком до покаяния. Покаяние – это самый верный и самый короткий путь из царства диаволова в царство Божие. Диавол царствует в человеке грехом, а Бог – добродетелью. Где грех, тут уже и царство диавола, ад; где добродетель, тут уже и царство Божие, рай. В покаянии главное – это покаянное расположение, и дела этого расположения. «Сотворите же достойные плоды покаяния» (Мф. 3:8), – это евангельское требование всем кающимся. У человека все зависит от его отношения к Отцу, Богу. Если человек исполняет волю Божию, он входит в царство Божие. Если он ее не исполняет, то остается далеко от Отца, Бога, в царстве греха и зла, в царстве диавола.
Что означает виноградник? – Этот земной мир, ибо Бог насадил этот мир как виноградник. Каждого человека, изводя его из небытия в бытие, Бог посылает на работу в этом мире. В нем работают богоугодно, исполняя волю Божию. А виноградник Божий человек разрушает и уничтожает, когда он не исполняет воли Бога Отца. Не исполняя волю Отца, он наверняка исполняет волю свою или дьяволову. Лозы – божественного происхождения, поэтому они очень чувствительны ко всякому злу и греху.
В более узком смысле, виноградник означает самого человека, его душу и тело. Ибо богообразный человек – это виноградник Божий. Бог посылает человека в царство существования, в царство бытия, чтобы он обрабатывал виноградник, исполняя волю Господина виноградника. Ибо только так преуспевает виноградник Божий, принося достойные, богоугодные плоды. Ибо силы Божии: Евангелие, святые таинства, святые добродетели, Церковь, – это и есть климат, и обрезка, и опрыскивание, и обрабатывание, и хранение виноградника Божия: человека.
В притче Спасителя под человеком подразумевается Бог; под первым сыном – мытари и вообще грешники; под вторым сыном – фарисеи; под виноградником – Церковь Божия; под работой в винограднике – любой труд, которым входят в совершение заповедей Божиих, святых добродетелей и святых таинств Божиих. Первый сын означает грешника, который в начале относится отрицательно к Евангелию, к Церкви, но раскаивается и с ревностью работает в винограднике Божием. Второй же сын означает гордых и превозносящихся грешников, которые только языком твердят, что хотят работать, а душой и жизнью отрекаются от труда в винограднике Божием, труда над своим спасением, над своим обожением.
Источник: преподобный Иустин (Попович). Толкование на Евангелие от Матфея
🔸Митрополит Иларион (Алфеев)
Первая трилогия притч в научной литературе нередко рассматривается как имеющая единую композицию. Это композиционное единство приписывается, как правило, редакторской руке Матфея, который, по мнению ряда ученых, систематически использовал триадические структуры организации текста для его лучшего усвоения читателем.
Как и в других подобных случаях, догадки ученых носят спекулятивный характер, как бы заведомо игнорируя саму возможность произнесения Иисусом притч именно в том порядке, в котором они вошли в Евангелие. Между тем такую возможность никак не следует исключать. То, что Иисус нередко произносил несколько притч подряд, подтверждается многими эпизодами, в которых притчи следуют одна за другой. Наиболее яркий из них – поучение из лодки, включающее в Евангелии от Матфея четыре притчи, за которыми следуют ещё три, произнесенные Иисусом в кругу учеников (Мф. гл. 13). Нет никаких оснований отказывать Матфею, как и другим евангелистам, в достоверности воспроизведения не только отдельных сегментов прямой речи Иисуса, но и целых тематических блоков, в которых взаимосвязь между частями текста обусловлена отнюдь не редакторскими намерениями евангелиста, а волей Самого Иисуса, выстраивавшего Свои наставления в определенном порядке.
Все три притчи входят в состав поучения, произнесенного Иисусом в храме Иерусалимском. Это поучение относится к последним дням Его земной жизни и имеет одну сквозную тему: отношение израильского народа к Богу, Его повелениям и посланному Им Сыну Божию. Поучение не может рассматриваться вне контекста полемики Иисуса с духовными лидерами израильского народа, которым оно адресовано. Каждая из трех притч вносит свой вклад в эту полемику.
Поучение предваряется рассказами о торжественном въезде Иисуса в Иерусалим (Мф. 21:1–11), об изгнании торгующих из храма (Мф. 21:12–17) и о проклятии смоковницы (Мф. 21:18–22). Непосредственным введением в поучение служит вопрос первосвященников и старейшин о том, какой властью Иисус это делает. Иисус, как часто случается, отвечает вопросом на вопрос: Крещение Иоанново откуда было: с небес или от человеков? После того, как первосвященники и фарисеи отказываются ответить, Иисус, в Свою очередь, отказывается ответить на поставленный ими вопрос о том, откуда происходит данная Ему власть (Мф. 21:23–27).
Продолжая речь, Иисус произносит первую из трех притч. Ее толкование рождается в диалоге с первосвященниками и старейшинами:
А кáк вам кажется? У одного человека было два сына; и он, подойдя к первому, сказал: сын! пойди сегодня работай в винограднике моем. Но он сказал в ответ: не хочу; а после, раскаявшись, пошел. И подойдя к другому, он сказал то же. Этот сказал в ответ: иду, государь, и не пошел. Который из двух исполнил волю отца? Говорят Ему: первый. Иисус говорит им: истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие, ибо пришел к вам Иоанн путем праведности, и вы не поверили ему, а мытари и блудницы поверили ему; вы же, и видев это, не раскаялись после, чтобы поверить ему (Мф. 21:28–32).
Как и в притче о работниках в винограднике, местом действия оказывается виноградник, а значит, вновь имеется в виду судьба израильского народа. Поскольку притча снабжена толкованием, смысл противопоставления между двумя сыновьями выявляется легко: оно призвано проиллюстрировать разницу между, с одной стороны, первосвященниками и старейшинами, с которыми Иисус беседует, а с другой – мытарями и блудницами, которых Он приводит в пример. Первый сын (не обязательно старший) символизирует вторую группу, второй – первую.
Образ Иоанна Крестителя является связующим звеном между диалогом, который предшествовал притче, и ее толкованием. Однако, как выясняется из концовки притчи, и в том и в другом случае он играет вспомогательную роль. Реакция первосвященников и старейшин на проповедь Иоанна важна лишь постольку, поскольку она предваряет аналогичную реакцию на проповедь Иисуса. Иоанн призывал к покаянию; на этот призыв откликнулись грешники, а те, кто считали себя праведниками, не откликнулись. Точно так же на проповедь Иисуса откликаются совсем не те, кто по наружности кажутся людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония (Мф. 23:28).
Слово «позже» (ὕστερον), употребленное сначала в притче, а потом в ее толковании, указывает на определенную метаморфозу в сознании двух героев. Первый сын сначала отказался, но позже, раскаявшись (μεταμεληθείς – буквально: «передумав»), пошел. Второй, напротив, сначала изъявил согласие, но потом не пошел. Когда пришел Иоанн Креститель, первосвященники и старейшины не поверили ему, а блудницы и грешники поверили. Первоначальное разделение на уверовавших и не уверовавших не было окончательным: первые могли уверовать «позже», когда увидели, что уверовали вторые. Но этого не произошло: ни первый, ни второй шанс не были использованы.
В Евангелии от Луки приведены слова Иисуса о том, что из рожденных женами нет ни одного пророка больше Иоанна Крестителя; но меньший в Царствии Божием больше его (Лк. 7:28). Эти слова присутствуют и у Матфея (Мф. 11:11), однако только у Луки они сопровождаются ремаркой, которая текстуально близка к притче о двух сыновьях: И весь народ, слушавший Его, и мытари воздали славу Богу, крестившись крещением Иоанновым; а фарисеи и законники отвергли волю Божию о себе, не крестившись от него (Лк. 7:29–30). И в приведенных словах, и в рассматриваемой притче говорится о воле Божией, которую отвергли духовные лидеры народа израильского, не уверовав в то, о чем проповедовал Иоанн Креститель.
Проповедь Иоанна была призывом к покаянию. В греческом языке понятия «покаяние» (μετάνοια) и «раскаяние» (μεταμέλεια) имеют одинаковую приставку μετα-, указывающую на перенос, перемену. Покаяться – значит передумать, переменить свой образ мыслей, перестроить свою жизнь. Эта приставка делит время жизни человека на два отрезка: до и после. Точно такую же смысловую нагрузку в рассматриваемой притче несет слово «позже». Оно служит водоразделом между тем, что предшествовало Божьему призыву, и тем, что за ним последовало.
Проповедь Иоанна была лишь прелюдией к проповеди и служению Иисуса. Именно через Иисуса народ израильский услышал тот Божий призыв, на который каждый должен был откликнуться. Но, как и в случае с проповедью Иоанна Крестителя, на призыв Иисуса откликнулись совсем не те, кто казались праведниками в собственных глазах и в глазах окружающих.
Выражение путь праведности заслуживает отдельного рассмотрения. В греческом тексте Евангелия от Матфея термин δικαιοσύνη, соответствующий еврейскому צדקה ṣǝḏāqā, встречается семь раз. На русский язык он переводится, в зависимости от контекста, как «праведность» или «правда». Впервые мы встречаем его в ответе Иисуса на слова Иоанна Крестителя, который пытался воспрепятствовать Ему креститься от него: Оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду (Мф. 3:15). Пять раз термин встречается в Нагорной проповеди, в том числе дважды в Блаженствах: Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся… Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное (Мф. 5:6, 10). Далее Иисус говорит: Если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное (Мф. 5:20). И чуть позже в той же проповеди: Ищите же прежде Царства Божия и правды Его (Мф. 6:33). Наконец, в последний раз в Евангелии от Матфея термин встречается в рассматриваемой притче.
Таким образом, за пределами Нагорной проповеди термин встречается у Матфея только дважды, и оба раза он соседствует с именем Иоанна Крестителя. Является ли это случайностью или закономерностью? На наш взгляд, определенная закономерность в использовании термина у Матфея имеется, даже если она не была преднамеренной. В первом из упомянутых случаев Иисус говорит Иоанну о необходимости исполнить «всякую правду», имея в виду предначертанную Богом миссию, возложенную и на Него, и на Иоанна. В последнем случае об Иоанне говорится, что он пришел путем праведности. Так протягивается нить между Божиим предначертанием и его воплощением в жизнь, между призванием к миссии и ее выполнением. Праведность, или правда, – тот путь, которым прошел Иоанн Креститель и которым призван идти каждый ученик Иисуса. Он должен алкать и жаждать этой правды, не бояться быть гонимым за нее.
Трижды в Нагорной проповеди термин «правда» соседствует с выражением «Царство Небесное», общим для проповеди Иоанна Крестителя и Иисуса. Это, как кажется, тоже не случайно. Путь праведности – это путь, ведущий в Царство Небесное. Однако Иисус подчеркивает, что речь идет не о внешней праведности: требуемая Им праведность радикальным образом отличается от праведности книжников и фарисеев. Это вообще не та праведность, которая состоит в исполнении определенной суммы внешних нравственных предписаний. Это та правда Божия, ради которой человек должен быть готов, если потребуется, положить жизнь, как это сделает Сам Сын Божий.
Праведность, о которой говорит Иисус, предполагает полное соответствие между внешним и внутренним, между словами и делами. Второй сын, олицетворяющий в притче первосвященников и фарисеев, откликнулся на зов Бога только на словах, на деле же не выполнил Его волю. Первый сын, напротив, выполнил волю отца и пошел работать в винограднике. Акцент ставится на делании, практике, а не только на вере. В этом отличие притчи о двух сыновьях от притчи о работниках в винограднике, где акцент был сделан не столько на самой работе, сколько на спасающей благодати Божией, вознаграждающей человека, как кажется, вне прямой зависимости от степени его праведности и от количества приложенных им усилий.
В притче о двух сыновьях нередко видели сопоставление иудеев с язычниками. Иоанн Златоуст, в частности, считает, что в этой притче «под двумя сыновьями разумеется то, что случилось с язычниками и иудеями. Первые, не давая обещания в послушании и не слышав закона, самым делом оказывали повиновение; а последние, хотя говорили: Все, что сказал Господь, исполним (Исх. 19:8), на деле не оказывали покорности закону». Златоуст ссылается на слова апостола Павла: Не слушатели закона праведны пред Богом, но исполнители закона оправданы будут (Рим. 2:13). И заключает, что «для того, чтобы иудеи осудили сами себя, Спаситель заставляет их самих произнести приговор».
Такое понимание вполне возможно – хотя бы потому, что Иисус нередко ставил язычников в пример иудеям. Однако в данном случае в пример ставятся не язычники, а мытари и блудницы – две категории лиц, к которым иудеи относились с наибольшим презрением: к мытарям потому что они работали на оккупантов, собирая налоги в их пользу; к блудницам – в силу того, что их греховный образ жизни был у всех на виду и не требовал дополнительных доказательств.
Говоря о том, что мытари и блудницы войдут в Царствие Небесное прежде первосвященников и фарисеев, Иисус не имел в виду всех мытарей и блудниц. Как явствует из дальнейшего, он говорил о тех из них, которые откликнулись на проповедь Иоанна Крестителя и, следовательно, покаялись и изменили свой образ жизни. Именно покаяние, перечеркивая всю их прежнюю жизнь, одновременно изглаживает их прежние вины перед Богом и перед людьми.
Это понимание легло в основу христианского учения о покаянии как свободном волеизъявлении человека, порожденном его желанием полностью изменить свою жизнь. Если человек приносит искреннее покаяние, грехи прощаются ему вне зависимости от их тяжести и количества. В любой момент любой человек, если пожелает, может начать новую жизнь. Начать трудиться в винограднике Господнем никогда не поздно, даже если человек пришел к Богу лишь на закате своих дней, подобно работникам одиннадцатого часа (Мф. 20:6–9), или если всю свою прежнюю жизнь он провел в грехе, подобно грешнице, помазавшей ноги Иисуса (Лк. 7:37–47), и покаявшемуся разбойнику (Лк. 23:40–43).
Выражение «мытари и блудницы», кроме того, имеет характер обобщения: его нельзя воспринимать как указывающее исключительно на эти две категории лиц. Мытари и блудницы упомянуты лишь в качестве примера тех мужчин и женщин, которые жили в грехе, но встали на путь покаяния.
Первосвященникам и фарисеям было крайне обидно слышать из уст Иисуса слова, в которых мытари и блудницы приводились им в пример. Но таково было учение Иисуса, которое Он настойчиво и последовательно развивал – от одной притчи к другой. При всем многообразии возможных толкований, каждая новая притча, в которой оппоненты Иисуса слышали опровержение своих представлений о праведности, делала их все более непримиримыми по отношению к Нему. Притча о злых виноградарях, о которой речь пойдет далее, вполне вписывается в ту логическую последовательность развития конфликта между Иисусом и иудеями, которая должна была привести к неминуемой развязке. До нее оставалось совсем недолго.
Источник: Иисус Христос: жизнь и учение: в 6 кн. / Митрополит Иларион (Алфеев). — Москва : Изд-во Сретенского монастыря : Эксмо, 2016-. / Кн. 4: Притчи Иисуса. — 2017. — 607 с.
🔸Николай Иванович Виноградов
Притча о двух сынах предложена была Господом И. Христом по прибытии Его в Иерусалим на четвертую Пасху. Этой притчей начинается ряд притчей, относящихся ко времени последнего пребывания Господа в Иерусалиме пред страданиями и касающихся судьбы царства Христова на земле до времени всемирного суда; из них первые направлены к вразумлению врагов Христа книжников и Фарисеев, а вторые обращены к кругу ближайших учеников и апостолов Господа.
Притча «о двух сынах» находится в существенной связи с вопросом, которым Христос первосвященников и старейшин иудейских привел в крайнее затруднение: крещение Иоанново откуда было: с небес, или от человеков? Ни того, ни другого они не дерзнули утверждать о нем; отвечать, что оно от человеков, они боялись народа, ибо все почитали Иоанна за пророка; а если признать, что Иоанн послан от Бога, то нельзя было уклониться от обязательности верить в Иисуса, как Мессию, ибо Иоанн открыто признавал таковым Иисуса. Они могли ответить только «мы не знаем». Но Господь обращается еще к ним с вопросом, на который они не дали прямого положительного ответа, а ответ мог быть не иным, как таким, что в нем невольно приходилось сказать приговор самим себе.
«Один человек имел два сына», так начинает Господь притчу с целью обрисовать отношение Бога к своему избранному народу. Народ священного избрания, народ Израильский еще со времен Ветхого завета носил название сына. Так в пророчественной песни Моисея изображается отеческое попечение Бога в отношении к древнему Израилю; последний ставится в сыновнее отношение к Богу. Впоследствии Сам Бог чрез пророка Осию говорит об Израиле: «когда Израиль был юн, я любил его и вызвал сына моего из Египта, я носил его на руках Своих». Такое ближайшее отношение Бога к Израилю в сознании плотски настроенных иудеев посеяло неосновательную уверенность, что Бог никогда их не отвергнет. Под влиянием этой уверенности иудеи потеряли из виду, что повиновение Богу, соединенное с чувством благоговения и любви к Богу и есть живой признак сыновнего отношения к Нему. В виду заблуждения иудеев-современников И. Христа Божественный Учитель наш в притче говорит о сыне, не исполнившем воли отца своего. Так как нравственное непослушание заметно было не у всех иудеев безусловно, то и речь Господа в притче о двух сынах нельзя понимать в смысле прямого разграничения между иудеем и язычником, по характеру их отношения ко Христу. Нет; скорее в притче под образом двух сынов представлены двоякого рода люди, с коими Господь наш, во время своего учения и проповеди, приходил в соприкосновение. Поучительно и в наше время остановить внимание на том, кто же собственно разумеется под этими двумя нравственно различными родами людей? Представителями людей первого рода во времена Христа Спасителя были книжники и Фарисеи, искавшие оправдания чрез закон, и большей частью удерживавшиеся только от явных притеснений ближнего, но с другой стороны, самодовольные и старавшиеся обойти строгость нравственных требований закона.
Представителями людей другого рода были мытари и блудники еще со времени проповеди предтечи Господа о покаянии, открывшие свои нравственные очи на свою виновность и сердечно почувствовавшие всю необходимость для себя нравственного искупления вины своей пред Богом.
Это чувство мытарей и грешников, поверивших проповеди Крестителя, а затем и проповеди И. Христа, было тем искреннее, чем более низко было их предшествовавшее проповеди поведение.
«И подойдя к первому сыну, под которым, по изъяснению самого Божественного Учителя, разумеются мытари и блудницы, Он сказал: сын, поди, работай сегодня в винограднике моем. Виноградник это символ Царствия Божия; применение образного обозначения последнего слова виноградник употребляется на языке священных писателей ветхого и отчасти нового завета, потому что никакая другая собственность не ценилась так высоко и не приносила столь обильного дохода как виноградник и не требовала за собой столь усердного ухода. Приглашение работать в винограднике означало призыв жить и трудиться для славы Божией, подчиняясь требованию как естественного закона совести, так и откровенного закона Моисеева. По силе и значимости закона совести, по внушительности голоса ее при деятельности и взаимоотношениях между членами Царства Божия, иначе Церкви, повиноваться велениям нравственного закона нужно было неотложно, не перенося «сегодня» на «завтра». Мытари, грешники и блудницы готовы были сначала уклониться и пренебречь требованиями нравственного закона, возвещаемыми голосом совести естественной или предписаниями ветхозаветного закона; они говорили в ответ на приглашение идти, не мешкая работать в винограднике: «не хочу». Грубость ответа в этом случае очевидна; нежелание повиноваться голосу Призывающего не прикрывалось в сознании лиц, представленных в притче под образом первого сына, даже извинением. Это было внешним свидетельством того, что мытарям, грешникам, блудницам, получавшим впервые весть покаянной проповеди от свидетелей истины, недоставало в решении их воли побуждения, вполне достаточного для противовеса живущей в них наследственной наклонности к злу. В самом деле, мытари и явные грешники и блудницы, хотя происходили из того же народа избрания, который еще в писаниях пророков носил название «сына Божия», однако же на первое время предпочитали винограднику Божию прибыльные мытницы (таможни) и служение грубой чувственности, таким образом они не оказывали нежной преданности и сыновней благодарности к Богу–Творцу и Отцу, свойственной детям.
Впрочем такие люди из народа Божия, известные под названием мытарей, грешников, блудниц, не делали утайки в своем образе жизни и поведения, иными словами, они не были лицемерами. Поэтому их сердцу доступно было сознание грехов; услыхав проповедь о покаянии Иоанна Крестителя, мытари и блудницы раскаивались и с не меньшей, чем и при служении греху, решительностью обращались к исполнению заповедей Божиих, становясь усердными работниками в винограднике.
«И подойдя к другому сыну, отец сказал то же. Сколь ни различны оба сына по своим нравственным воззрениям и характеру, однако ж к ним предъявляется одна и та же заповедь от их отца. Сколь ни различны люди, воля Божия в отношение к ним одна и та же. «Бойся Бога и заповеди Его блюди» – вот краткое выражение закона нравственного, закона совести, присущей всякому человеку. Но далеко неодинакова восприимчивость к заповедям Божиим со стороны людей. Если первый сын сначала резко отказался исполнить волю отца, то второй сын внешне охотно соглашался: он сказал в ответ: «иду, государь»; (ἐγὼ, κύριε, πορεύομαι); и не пошел; не привел таким образом поспешного своего решения в исполнение. В обширном смысле под этим вторым сыном рассматриваемой притчи разумеются люди с недостатком постоянства воли и терпения и слишком поспешные на первоначальные решения. Господь не раз предостерегал своих слушателей от такого рода необдуманности и несообразительности при начале предприятий; так Он говорил об этом в притче о начинающем войну и приступающем к построению дома. В более тесном смысле под «вторым, сыном» притчи разумеются старейшины иудейского народа, которые обнаружили в своей душе не столько слабость душевных порывов и стремлений, сколько нечестность. Они, несмотря на грозную и обличительную проповедь предтечи Христова Иоанна Крестителя, не следовали пути внушаемой им праведности. Фарисеи и книжники иудейские, почивавшие на ветхозаветном законе, из среды которых были первосвященники и старейшины народа иудейского, отвергли волю Божию о себе, не крестившись от предтечи Спасителя. По-видимому непонятно, как это представители и блюстители нравственности народной, ставившие задачей своей жизни и деятельности нравственное просвещение и оздоровление народа, сами уклонялись от того «пути правды», по которому призывал их следовать проповедник покаяния Иоанн Креститель, и только некоторые из явно уклонявшихся были крещены, исповедуя грехи свои? Свидетельство своей нравственной неустойчивости и неверия первосвященники и старейшины народа явно, хотя и невольно, обнаружили, давши Господу во время последнего пребывания Его в храме Иерусалимском пред четвертой Пасхой отрицательный ответ на вопрос: крещение Иоанново откуда было: с небес, или от человеков»? Эти люди, выставлявшие себя ревнителями закона, показывали вид, что готовы исполнять требование нравственного закона, но не исполняли, не раскаивались чистосердечно и таким образом не могли сделаться участниками царства Божия, царства правды, мира и радости о Духе Святе. Нравственный недуг лицемерия, наружного благочестия препятствовал книжникам и Фарисеям вступить на путь правды и истины, предуказываемый величайшим из пророков Иоанном Крестителем. Этот нравственный недуг – ложь, лицемерие в деле Богопочитания еще ветхозаветный пророк Исаия заметил в своих современниках, сказав от Лица Божия в книге своих пророчеств: «народ этот приближается ко Мне устами своими и чтит Меня языком своим, сердце же его далеко отстоит от Меня». От того же порока предостерегал своих ближайших учеников и последователей Сам Богочеловек Основатель новозаветной религии, говоря: «прежде всего берегитесь от кваса Фарисейского, который есть лицемерие.
Такой нравственный порок души, как лицемерие, затмевавшее в сознание Фарисеев и книжников свет совести, имел то погибельное на них влияние, что они не трогались примером безукоризненной жизни Иоанна Крестителя и вообще не могли одуматься в своем поведении и после того, как видели, что многие мытари и грешники предваряли их вступлением на путь сердечного раскаяния и чистой правды под плодотворным влиянием проповеди Иоанна Предтечи. Притчей Господь заставил Фарисеев и книжников высказаться против «второго сына», который обещался исполнить волю своего отца, но не исполнил, и вместе с тем произнести приговор, хотя и невольно, на самих Себя. Как слушатели Иоанна Крестителя, требовшего в своей проповеди удаления от явных и тайных грехов, книжники и Фарисеи, – представители современного Христу гражданского общества иудеев, – должны бы сознать недостатки своей нравственной жизни и раскаяться. Это для них, как ревнителей закона, должно бы быть тем легче и удобоисполнимее, что они видели, как под влиянием проповеди Иоанновой изменялись к лучшему мытари и блудницы, первые,– оставляя свою слепую привязанность к деньгам, а вторые, уничтожая господство грубой плоти.
Так как Фарисеи и книжники в большинстве своем не следовали проповеди Иоанновой, – видя нравственное исправление и чистоту нравов мытарей и грешников, поверивших проповеди Крестителя, – не раскаивались в своем сердце, не улучшались в своем нравственном поведении, то Божественный Наставник и ставил это им на вид, как бы говоря так: вы и видев сие, не одумались после, чтобы поверить ему, тогда как надлежало вам сделать это прежде. Худо не делать доброго в самом начале, но не еще хуже и предосудительнее не исправляться после предварительных добрых примеров духовно нравственного и умственного усовершенствования.
Источник: Притчи Господа нашего Иисуса Христа : [Толкование] / [Соч.] Н. Виноградова, преп. Вифан духов. семинарии. Отд. 1-4. — Москва : Унив. тип., 1890-1891. / Отд. 1: Притча 1-7. – 1890. — 42 с.
