ПО ПОЛЬЗОВАНИЮ САЙТОМ ТОЛКОВАНИЕ

Притча о милосердном самарянине (Лк. 10:25–37)

«Некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым. По случаю один священник шел тою дорогою, и, увидев его, прошел мимо. Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо. Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его сжалился. И, подошедши, перевязал ему раны, возливая масло и вино и, посадив на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем. А на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: позаботься о нем, и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе. Кто из этих трех, думаешь ты, был ближним попавшемуся разбойникам? Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же» (Лк.10:30–37)

Толкование
Митрополит Антоний Сурожский

Я хочу обратить ваше внимание на две или три черты сегодняшнего Евангелия. Нам говорится, что человек шел из Иерусалима в Иерихон. В Ветхом Завете Иерусалим был местом, где жил Бог; это было место поклонения Богу, место молитвы. И теперь человек шел обратно, в долину: с горы созерцания туда, где течет человеческая жизнь.

И на пути на него напали разбойники, сорвали с него одежды, изранили и бросили при дороге. И три человека прошли, один после другого, следуя тем же путем. Все трое возвращались оттуда, где живет Бог, где они Ему молились, Ему поклонялись, предстояли в Его Присутствии. И двое из них прошли мимо. Текст Евангелия так ярко говорит, что священник просто прошел мимо; даже не сказано, что он взглянул на него. Он был “духовенством”, человеческие нужды его не касались – по крайней мере, он так думал; он ничему не научился от молитвы Богу, Который есть Сама Любовь. И другой человек пришел, левит, человек начитанный, умудренный в знании Священного Писания – но не в знании Бога. Левит подошел, постоял над человеком израненным и умирающим – и пошел дальше своим путем. Его ум парил в материях более выспренних, чем человеческая жизнь, чем человеческое страдание, – так, по крайней мере, он думал.

А потом пришел человек, который в глазах иудеев был презренным просто из-за того, чем он был; не за его личные или нравственные недостатки, а потому что он был самарянин: отверженник, то, что индусы называют пария. Он склонился над раненым, ибо знал, что значит быть брошенным, он знал, каково быть нежеланным, когда другие обходят тебя с презрением, а то и с ненавистью. И он склонился над раненым, он сделал все, что мог, чтобы облегчить и исцелить его раны, он привел его в место покоя. И все это он сделал ценой ущерба для себя: он не только заплатил хозяину гостиницы за заботу о раненом, но он отдал свое время, он отдал все свое внимание, он отдал свое сердце. Он заплатил полную цену, которую мы можем дать ради внимания к окружающим нас людям.

И вот сейчас мы провели все утро в Божием собственном присутствии, в месте, где Он живет; мы слышали Его голос, говорящий нам о любви; мы провозглашали свою собственную веру в этого Бога, Который есть Сама Любовь, в Бога, Который отдал Своего Единородного Сына, чтобы каждый из нас – не просто все мы коллективно, но каждый из нас лично был спасен. И теперь мы пойдем из церкви; в течение недели, или до того момента, когда мы снова придем в церковь, мы встретим не только одного, а многих людей. Будем ли мы, как священник или как левит, размышлять о том, что мы узнали здесь, хранить в сердце изумление и радость – и проходить мимо других, потому что забота о вещах мелких может нарушить наш мир душевный, отвлечь ум и сердце от этого чувства дивности встречи с Богом, пребывания в Его присутствии? Если так, то мы мало – если вообще что-либо – поняли о Евангелии, о Христе, о Боге. И если мы спросим, как юноша или как законник: Но кто наш ближний? Кто тот, ради которого я должен отвлечься от глубочайших переживаний сердца, от высших интересов ума, от всего лучшего, что я переживаю? – то ответ Христов прямой и простой: Всякий! Всякий, кто в нужде, на любом уровне; на самом простом уровне пищи и крова, нежности и сердечности, внимания и дружбы.

И если когда-то – этого может никогда не случиться, но может и случиться в любое мгновение – от нас потребуется большее, тогда мы должны быть готовы любить нашего ближнего так, как Христос научил нас: с готовностью положить нашу жизнь за него. Речь не о том, чтобы так отдать жизнь, чтобы быть убитыми; речь о том, чтобы изо дня в день отдавать всю нашу заботу всем, которые нуждаются в ней: те, кто в горе, нуждаются в утешении; те, кто потерял почву под ногами, нуждаются в укреплении и в поддержке; которые голодны, нуждаются в пище; те, кто в материальной нужде, могут нуждаться в одежде; и те, кто находится в духовной растерянности, могут нуждаться в слове, которое ключом бьет из той самой веры, которую мы получаем здесь и которая есть наша жизнь.

Пойдем поэтому сейчас из храма, помня об этой притче не как об одном из самых прекрасных слов, сказанных Христом, но как о конкретном пути, конкретном примере того, как Он нас зовет жить, действовать и относиться друг ко другу; и будем смотреть вокруг себя зорким, внимательным взглядом, помня, что иногда малая капля сердечности, одно теплое слово, один внимательный жест могут преобразить жизнь человека, который иначе должен был – или должна была – справляться со своей жизнью в одиночку. Да поможет нам Бог быть подобными милосердному самарянину на всех уровнях жизни и с каждым человеком. Аминь!

Источник: Антоний Сурожский, митрополит. Проповеди. [Электронный ресурс] // Электронная библиотека «Митрополит Антоний Сурожский»

Митрополит Иларион (Алфеев) 

Притча о милосердном самарянине была первой из притч, которые, согласно Луке, Иисус произнес на пути в Иерусалим. Этот путь начался с того, что Он послал вестников пред лицом Своим; и они пошли и вошли в селение Самарянское; чтобы приготовить для Него; но там не приняли Его, потому что Он имел вид путешествующего в Иерусалим (Лк. 9:52–53). Путь из Галилеи в Иерусалим пролегал через Самарию, однако Лука ничего не говорит о том, сколько времени Иисус провел в Самарии на пути в Иерусалим. Он лишь упоминает, что, после того как Иисуса с учениками не приняли в селении самарянском, они пошли в другое селение (Лк. 9:56), предположительно тоже самарянское.

Ранее Иисус посещал Самарию, о чем мы узнаём из Евангелия от Иоанна (Ин. 4:4–42). В том случае Иисус шел из Иудеи в Галилею, сейчас же Он двигался в обратном направлении. Из Евангелия от Иоанна мы также узнаем, что Иудеи с Самарянами не сообщаются (Ин. 4:9). Вражда между иудеями и самарянами восходит к событиям, описанным в 4-й книге Царств, когда часть израильтян после 722 года до Р. Х. была переселена в Ассирию, а царь Ассирийский поселил в самарянских городах своих подданных другого этнического происхождения. Эти последние, продолжая чтить своих богов, одновременно начали почитать Бога Израильского: Господа они чтили, и богам своим они служили по обычаю народов, из которых выселили их (4Цар. 17:24–33).

Сочетание монотеизма с политеизмом было характерной чертой самарян на протяжении многих поколений (4Цар. 17:41). Ко временам Иисуса самаряне были по преимуществу монотеистами: их храм на горе Гаризим, построенный при Александре Македонском, был разрушен около 128 года до Р. Х., однако они продолжали считать эту гору священной (Ин. 4:20). Иудеи относились к самарянам враждебно не только из-за вероучительных отличий, но и из-за того, что в них еврейская кровь была смешана с кровью других народов.

Притча о милосердном самарянине была произнесена вскоре после того, как Иисуса не захотели принять в селении самарянском. Возможно, она была произнесена в том, другом селении, куда Он отправился, или в Галилее на пути в Самарию, или, наоборот, уже в Иудее после прохождения через Самарию. В следующем эпизоде Иисус оказывается в доме Марфы и Марии (Лк. 10:38–42), а этот дом находился в Вифании, близ Иерусалима (Ин. 11:1). Нельзя также исключить, что притча была произнесена в Заиорданье, поскольку герой притчи путешествует из Иерусалима в Иерихон (Лк. 10:30). Впрочем, географическая привязка не так важна. Самаряне неоднократно появляются на страницах Евангелий (Лк. 17:16–19; Ин. 4:4–42), и Иисус неоднократно оказывает им благоволение.

Прологом к притче служит рассказ о законнике, который встал и, искушая Его, сказал: Учитель! что́ мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? Иисус ответил ему вопросом на вопрос: в законе что́ написано? ка́к читаешь? Законник сказал в ответ: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя. Иисус говорит ему: Правильно ты отвечал; так поступай, и будешь жить (Лк. 10:25–28). В том же эпизоде у Матфея ветхозаветные заповеди цитирует Сам Иисус в ответ на вопрос законника (Мф. 22:34–40). У Марка эпизод изложен в значительно более развернутой версии, чем у Матфея и Луки (Мк. 12:28–34).

Однако только у Луки эпизод имеет продолжение, и книжник, желая оправдать себя, задает Иисусу вопрос: А кто мой ближний? (Лк. 10:29). В ответ Иисус излагает притчу:

Некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым. По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо. Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо. Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его, сжалился и, подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем; а на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: позаботься о нем; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе. Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам? Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же (Лк. 10:30–37).

Некоторые детали притчи, по мнению ряда ученых, имеют параллели в повествовании из 2-й книги Паралипоменон, относящемся к эпохе войн между царством Израильским и царством Иудейским. Здесь говорится о том, как сыны Израилевы взяли в плен двести тысяч иудеев и хотели отправить их в Самарию. Но пророк Одед вышел перед войском, шедшим в Самарию, и уговорил военачальников проявить милость к пленным. В результате некоторые из начальников, послушавшись голоса пророка, взяли пленных, и всех нагих из них одели… и обули их, и накормили их, и напоили их, и помазали их елеем, и посадили на ослов всех слабых из них, и отправили их в Иерихон, город пальм, к братьям их, и возвратились в Самарию (2Пар. 28:8–15).

Совпадений между приведенным рассказом и притчей достаточно много: оба рассказа связаны с Самарией; в обоих случаях упоминается Иерихон; в обоих речь идет о милосердном отношении к попавшим в бедственное положение. Символом этого милосердного отношения в обоих случаях становится елей (оливковое масло), использовавшийся в качестве лекарственного средства: елей возливали на раны для их скорейшего заживления, тогда как вино использовали в целях дезинфекции. Законник, будучи начитан в Священном Писании, не мог не знать эту историю. Возможно, Своей притчей Иисус хотел напомнить ему о примерах благородного поведения из прошлого.

Иисус начинает притчу с описания отчаянной ситуации, в которой оказался некоторый человек на пути из Иерусалима в Иерихон. Этот путь пролегает через пустынные и безлюдные места: по словам Иосифа Флавия, «от Иерусалима Иерихон отстоит на сто пятьдесят стадий, а от Иордана на шестьдесят. Страна до Иерусалима пустынна и камениста». Это был опасный путь: его называли «дорогой крови» из-за множества совершенных на нем разбойничьих нападений.

Возможно, священник, проходивший мимо, не приблизился к пострадавшему из опасения, что разбойники находятся где-то рядом. Возможно также, что он принял пострадавшего за мертвого: слово ἡμιθανής, переведенное как «едва живой», буквально означает «полумертвый» и вполне могло указывать на человека, лежавшего неподвижно, в бессознательном состоянии, подобно мертвому. Священник же, по закону, не должен был прикасаться к трупу, чтобы не оскверниться (Лев. 21:1–2). Именно желанием соблюсти ритуальную чистоту объясняют поведение священника некоторые толкователи.

Впрочем, на левита эти предписания не распространялись. В отличие от священника, он не просто прошел мимо: сначала он подошел и посмотрел. Тем не менее и он не оказал помощи пострадавшему – по причинам, о которых в притче ничего не говорится.

Священники и левиты относились к наиболее уважаемым членам израильского общества. И те и другие служили при храме Иерусалимском, и, хотя левиты выполняли вспомогательные функции, они также относились к числу священнослужителей. Иисус не случайно приводит в пример представителей этих двух категорий лиц. Подобно книжникам и фарисеям, они рассматривались как те, кто своим поведением должны подавать пример прочим.

В данном случае, однако, положительный пример подает только самарянин. Его отношение к человеку, ставшему жертвой разбойников, выражено глаголом σπλαγχνίζομαι («сжалиться», «умилосердиться»). Этот глагол употребляется в евангельских повествованиях неоднократно (Мф. 9:36; 14:14; 15:32; 18:27; 20:34; Мк. 1:41; 6:34; 8:2; 9:22; Лк. 7:13; 10:33; 15:20), главным образом применительно к Иисусу. Он происходит от слова σπλάγχνον («внутренность», «утроба», переносно – «сердце») и указывает на милосердие и жалость как внутреннее качество, присущее человеку и роднящее его с Богом. Из трех героев притчи только самарянин оказывается способен проявить это качество.

Рассказчик уделяет особое внимание действиям милосердного самарянина: они описаны максимально подробно: «…эта детальная сосредоточенность на образе самарянина изображает природу любви к ближнему более красноречиво, чем могло бы это сделать любое абстрактное определение или заявление». Любовь к ближнему деятельная любовь: она выражается в способности человека отождествить себя со страждущим, войти во все детали его бедственного положения и приложить максимум усилий для оказания ему помощи. Вместо того, чтобы поскорее скрыться с места события, как это сделали священник и левит, самарянин тратит время и средства на помощь пострадавшему, а главное – вкладывает в это свое сердце.

Два динария, которые самарянин заплатил хозяину гостиницы, представляли собой сумму, достаточную для пропитания здорового мужчины в течение месяца. Этой суммы, во всяком случае, хватило бы на одну-две недели пребывания пострадавшего в гостинице вместе с питанием и лечением. Однако самарянин не довольствуется тем, что довозит его до гостиницы и оплачивает его там пребывание. Он обещает хозяину гостиницы вернуться и оплатить все издержки, если они превысят выплаченную сумму.

Притча является толкованием на ветхозаветную заповедь, процитированную законником: Люби ближнего твоего, как самого себя (Лев. 19:18). Но толкование выходит за рамки ответа на вопрос: А кто мой ближний? Задав этот вопрос, законник, вероятно, ожидал получить в ответ список, содержащий те или иные категории лиц, и, следовательно, исключающий из числа ближних другие категории. Кроме того, он мог надеяться получить ответ на вопрос, указывает ли слово «ближний» только на представителей израильского народа или это слово следует понимать шире.

Ответ, который законник получает от Иисуса, полностью изменяет перспективу, в которой следует рассматривать изначально заданный вопрос: А кто мой ближний? Из притчи вытекает, что ближним является всякий, кто нуждается в помощи: так можно сформулировать содержащийся в ней урок, если всех ее действующих лиц рассматривать со стороны. Однако Иисус хочет, чтобы законник отождествил себя с пострадавшим, о котором шла речь, взглянул на ситуацию не извне, а изнутри. Поэтому вместо прямого ответа на вопрос Он Сам задает вопрос законнику о том, кто из трех – священник, левит или самарянин – оказался ближним для человека, ставшего жертвой разбойников. Законник прекрасно понимает смысл вопроса и смысл притчи, но он не может переступить через себя и произнести слово «самарянин» в положительном ключе, поэтому отвечает описательно: «оказавший ему милость».

Милосердный самарянин в притче символизирует Самого Иисуса. Блаженный Августин отмечает, что, отвечая на вопрос иудеев: не правду ли мы говорим, что Ты Самарянин и что бес в Тебе? (Ин. 8:48), Иисус отвергает только второе обвинение, но не первое. Августин объясняет это тем, что в притче под милосердным самарянином понимается Сам Христос: «Он Сам подошел к раненому человеку, Он Сам оказал милосердие и поступил как ближний по отношению к тому, кого не счел чужим».

Ориген был первым, кто предложил развернутую аллегорическую расшифровку всех основных элементов притчи: человек, попавший в руки разбойников, – это Адам; Иерусалим – рай, а Иерихон – мир; разбойники –враждебные силы; священник – закон, левиты – пророки, а самарянин – Христос; раны – это непослушание; осел – тело Господне; гостиница, принимающая всех, кто хочет войти, это Церковь, а обещание самарянина вернуться – символ второго пришествия Спасителя. Похожее толкование, еще более детализированное, мы находим у Августина.

Столь подробная расшифровка всех деталей притчи может показаться искусственной и даже отвлекающей от существа дела. Однако она произрастает из того изначального посыла, который заложен в отождествлении милосердного самарянина с Христом. Такое отождествление вряд ли пришло бы в голову первоначальным слушателям притчи, но в церковной традиции именно такая интерпретация притчи стала основной. Милосердный самарянин это Сын Божий, сжалившийся над бедствующим человеческим родом, терзаемым страстями, грехами и бесовскими влияниями. Он пришел к падшему, измученному и израненному человеку, взвалил его на Себя и понее условия для его духовного исцеления и полного восстановления в первозданное состояние. И пообещал снова прийти, чтобы убедиться в том, что человек действительно полностью исцелился.

Источник: Иисус Христос: жизнь и учение: в 6 кн. / Митрополит Иларион (Алфеев). — Москва : Изд-во Сретенского монастыря : Эксмо, 2016-. / Кн. 4: Притчи Иисуса. — 2017. — 607 с.

Епископ Александр (Милеант)

Рассказана Христом в ответ на вопрос одного иудейского законника “кто мой ближний?” Законник знал ветхозаветную заповедь, повелевавшую любить ближних. Но поскольку он эту заповедь не исполнял, то хотел оправдаться тем, что он, дескать, не знал, кого следует считать ближним. Господь в ответ рассказал притчу, показав на примере милосердного самарянина, что не о том надо заботиться, чтобы уметь отличать своих от чужих, но о том, чтобы заставить себя быть ближним для тех, кто нуждается в помощи.

“Некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым. По случаю один священник шел тою дорогою, и, увидев его, прошел мимо. Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо. Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его сжалился. И, подошедши, перевязал ему раны, возливая масло и вино и, посадив на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем. А на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: позаботься о нем, и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе. Кто из этих трех, думаешь ты, был ближним попавшемуся разбойникам? Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же” (Лк.10:30–37).

Опасаясь оказать помощь иноплеменнику, иудейские священник и левит прошли мимо своего соотечественника, попавшего в беду. Самарянин же, не размышляя о том, кто перед ним лежит – свой или чужой, помог несчастному и спас ему жизнь. Доброта самарянина проявилась и в том, что он не ограничился оказанием первой помощи, но позаботился и о дальнейшей судьбе несчастного и взял на себя, как расходы, так и хлопоты, связанные с его выздоровлением.

На примере доброго самарянина Господь учит нас на деле любить своих ближних, а не ограничиваться одними добрыми пожеланиями или выражением сочувствия. Не тот любит ближних, кто спокойно сидя дома, мечтает о широкой благотворительной деятельности, но тот, кто не жалея своего времени, сил и средств на деле помогает людям. Для помощи ближним нет необходимости составлять себе целую программу гуманитарной деятельности: большие планы не всегда удается осуществить. Ведь сама жизнь ежедневно дает нам возможность проявить любовь к людям в том, чтобы посетить больного; утешить скорбящего; помочь больному сходить к врачу, или оформить деловые бумаги; пожертвовать на бедных; принять участие в церковной или благотворительной деятельности; подать добрый совет; предотвратить ссору и так далее. Многие из этих добрых дел кажутся незначительными, но в течение жизни их может набраться много, целый духовный клад . Добрые дела – все равно, что регулярное откладывание малых сумм на сберегательный счет. На небе, как говорит Спаситель, они составят сокровище, которое моль не ест, ни воры не подкапывают и не украдут.

Господь, по Своей премудрости, допускает людям жить в разных материальных условиях: одним – в большом достатке, иным – в нужде и даже голоде. Нередко свое материальное благосостояние человек приобретает тяжелым трудом, настойчивостью, умением. Однако, нельзя отрицать и то, что нередко материальное и социальное положение человека в большой мере определяется и внешними, независящими от человека, благоприятными условиями. Напротив, в неблагоприятных условиях, даже самый способный и трудолюбивый человек может быть обречен жить в бедности в то время, как другой бездарный лентяй будет наслаждаться всеми благами жизни потому, что ему улыбнулась судьба. Такое положение вещей может показаться несправедливостью, но только если рассматривать нашу жизнь в плане исключительно земного существования. Мы приходим к совсем другому выводу, если посмотрим на это в перспективе будущей жизни.

В двух притчах – о неверном домоправителе и о богатом и Лазаре – Господь Иисус Христос приоткрывает тайну допущения Богом материальной “несправедливости.” Из этих двух притч мы видим, как премудро Бог обращает эту кажущуюся жизненную несправедливость в средство спасения людей: богатых – через дела милосердия, а бедных и страждущих – через терпение. В свете этих двух замечательных притч мы можем также понять, какими фактически ничтожными являются и земные страдания и земные богатства, когда мы сравниваем их с вечным блаженством или вечными муками.

Источник: Александр (Милеант), еп. Евангельские притчи. [Электронный ресурс] // Миссионерские Листки

Протоиерей Виктор Потапов

Для многих из нас притча о милосердном самарянине известна с детства. Принято считать, что мы её хорошо знаем. Но знаем ли? Внешне, вроде бы знаем. Но по-настоящему, духовно познать какую-либо притчу, какое-либо учение Христа можно только тогда, когда Его слова стали для нас правилом жизни.

Притчу о милосердном самарянине Христос произнёс как ответ на вопрос одного законника о том, что ему нужно делать, чтобы получить вечную жизнь. Все иудеи знали ответ на этот вопрос, данный Богом еще в Ветхом Завете в книгах Второзакония (6: 5) и Левит (19: 18). Ответ заключался в любви к Богу и ближнему. Христос заставляет самого законника вслух ответить на свой собственный вопрос. Спаситель подтверждает правильность ответа и добавляет: «Так поступай, и будешь жить» (Лк. 10: 28).

Законник не удовлетворён ответом. Он спрашивает: «А кто мой ближний?» В то время стоял вопрос о том, кого нужно считать ближним. Законники считали своими ближними только евреев; фарисеи считали своими ближними только таких же праведников, какими считали себя, всех других они почитали грешниками (как мы видели в притче о мытаре и фарисее) и потому не признавали их за ближних. Господь Иисус Христос принёс существенное восполнение к этому ветхозаветному моральному закону. Иисус Христос разъясняет книжнику, кого нужно считать своим ближним притчей о милосердном самарянине, которую сохранил для нас евангелист Лука:

«Некоторый человек шёл из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым. По случаю один священник шёл тою дорогою и, увидев его, прошёл мимо. Также и левит, быв на том месте, подошёл, посмотрел и прошёл мимо. Самарянин же некто, проезжая, нашёл на него и, увидев его, сжалился. И, подошедши, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привёз его в гостиницу и позаботился о нём. А на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: позаботься о нём; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе. Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам? Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же» (Лк. 10: 30–37).

Самаряне и иудеи враждовали между собой на религиозной основе. Самарянин для иудея был человеком нечистым и презренным. Но самараянин знает лучше, что для совершения милосердных дел нет различия между людьми.

По Евангелию «ближний» есть всякий человек независимо его расы, племени или убеждений. «Ближний» для русских не только русский или для американца американец и так далее, то есть не только единомышленник, не только коллега и не только соотечественник. Ближним для нас может оказаться так же и наш государственный, политический враг, наш идеологический противник, человек, не согласный с нами в религиозных и иных вопросах, человек психологически и физически нам чуждый и даже противный; «ближний» это всякий человек – и свой, и чужой. Любовь к «своим» не должна настолько заполнять все наше сердце, чтобы в нём не оставалось места для внимания к «чужим». Притча о милосердном самарянине, как и всё Евангелие, стирает границы между понятиями «ближнего» и «дальнего». Для Бога нет дальних. Для Бога все люди близки, все Его драгоценное создание.

Любить всех одинаково мало кто может, но мы можем поселить в наше сердце новое сознание об абсолютной ценности каждой человеческой личности. Нам может быть непосильно любить врага, но мы сможем посмотреть на врага через призму Божественной любви. Нам вполне посильно убедить себя в том, что Христос умер на кресте и за него. Следовательно, он, наш враг, этого достоин! В нём есть что-то достойное Христовой смерти. Он не пустое место, а творение Божие, носящее Его образ и подобие. Бог стал человеком, чтобы человек стал богом, т.е. богоподобным. Богочеловечество лежит в основе религиозной жизни и в основе жизни всего мира, поскольку человек есть микрокосмос. Сам Бог человечен, потому и человек должен быть человечным. В человечности людей сказывается их богоподобие.

Притча о милосердном самарянине учит нас тому, что любая человеческая личность, любой человек – больной, нищий, вор, враг – выше по своей ценности, чем отвлеченная идея добра, отвлеченная идея общего, государственного блага, отвлеченная идея церковности, общепринятых традиций, уставов и канонов.

Притча о милосердном самарянине учит нас иерархии ценностей: на первом месте человек, а на втором месте – суббота. Государственные, социальные и церковные установления существуют для человека, а не наоборот. Мы, подобно самарянину, должны увидеть прежде всего человека, несмотря на его положение в обществе, несмотря на его блистательную одежду или нищенские лохмотья.

Господь дал нам притчу о милосердном самарянине в ответ на вопрос законника о том, что ему нужно делать, чтобы получить вечную жизнь. Когда Христос ответил заповедью о любви, законник снова обратился с вопросом, а кто мой ближний? Это был вопрос минималиста, который хотел знать минимум того, что нужно исполнить, чтобы войти в Жизнь. Притчей о милосердном самарянине Христос показывает и законнику, и нам, что вопрос неправильно поставлен. Притча о милосердном самарянине идет дальше одного учения о том, кого считать нашим ближним. Она указывает нам, как самому сделаться ближним для каждого нуждающегося в милосердии.

Весьма поучительно святоотеческое толкование притчи. По мысли Отцов, человек, идущий из Иерусалима в Иерихон, – это Адам, который в данном случае представляет собою все человечество. Наши прародители, не устоявшие в добре и павшие в грех, были изгнаны из рая, из «Небесного Иерусалима», и должны были жить в мире, где вынуждены были сталкиваться с различными трудностям. Разбойники – это символ бесовских сил, которые завидовали чистоте первых людей и толкнули их на путь греха, лишая прародителей верности воле Божией и жизни в Раю. Раны – это последствия греха, которые делают нас духовно слабыми. Священник и левит представляют собой закон Ветхого Завета, данный Моисею и священство Аарона, которые сами по себе не могли спасти человека.

Милосердный самарянин – это Иисус Христос, Который дал нам Новый Завет и благодать Божию (в притче – елей и вино) для исцеления наших немощей. Гостиница – Церковь Божия, где мы находим все необходимое для выздоровления. Содержатель гостиницы – образ церковных пастырей и учителей, которым Бог поручил заботиться о пастве.

Утренний уход самарянина символизирует явление Христа после Его Воскресения и славное Его Вознесение. Два динария, данные содержателю гостиницы – это Божественное Откровение, данное в Священном Писании и Предании. Наконец, обещание самарянина вернуться в гостиницу для окончательного расчета – это пророчество о Втором Пришествии Господа Иисуса Христа, когда каждому человеку будет дано по делам его.

Вот малая часть того богатого содержания притчи о милосердном самарянине, которая учит нас тому, кто наш ближний и как нам самим сделаться ближним для других. «Возлюбленные! будем любить друг друга, потому что любовь от Бога, и всякий любящий рождён от Бога и знает Бога» (1Ин. 4: 7).

Источник: протоиерей Виктор Потапов «Евангельские притчи»

 

Ошибка в тексте