Притчи о молитве

Содержание

Я просила Бога…

Я просила Бога забрать мою гордыню, и Бог ответил мне – нет. Он сказал, что гордыню не забирают – от нее отрекаются.

Я просила Бога исцелить мою прикованную к постели дочку. Бог сказал мне – нет. Душа ее в надежности, а тело все равно умрет.

Я просила Бога даровать мне терпение, и Бог сказал – нет. Он сказал, что терпение появляется в результате испытаний – его не дают, а заслуживают.

Я просила Бога подарить мне счастье, и Бог сказал – нет. Он сказал, что дает благословение, а буду ли я счастлива, или нет – зависит от меня.

Я просила Бога уберечь меня от боли, и Бог сказал – нет. Он сказал, что страдания отворачивают человека от мирских забот и приводят к Нему.

Я просила Бога, чтобы дух мой рос, и Бог сказал — нет. Он сказал, что дух должен вырасти сам.

Я просила Бога научить меня любить всех людей так, как Он любит меня. «Наконец, — сказал Господь, — ты поняла, что нужно просить».

Я просила сил — и Бог послал мне испытания, чтобы закалить меня.

Я просила мудрости — и Бог послал мне проблемы, над которыми нужно ломать голову.

Я просила мужества — и Бог послал мне опасности.

Я просила любви — и Бог послал несчастных, которые нуждаются в моей помощи.

Я просила благ — и Бог дал мне возможности.

Я не получила ничего из того, что хотела — я получила все, что мне было нужно!

Бог услышал мои молитвы.

Молитва убогих

Жил в Петербурге один добрый и благочестивый вельможа. Был у него дом, множество друзей. К сожалению, он имел несчастье подвергнуться немилости государя: на него возвели какую‑то клевету, отдали под суд, и дело грозило тюрьмой. Несчастный вельможа слёг от горя. Все прежние друзья от него отвернулись.

В это время приехал в Петербург строгий подвижник Валаамского монастыря отец Назарий. Он был знаком с несчастным вельможей и зашёл утешить его в скорби. Неутешная супруга хозяина бросилась в ноги отцу Назарию и взмолилась:

– Помолись, отец, чтобы дело моего мужа получило добрый исход.

– Хорошо, – ответил старец, – конечно, надо молиться Господу, но необходимо попросить ходатайства и приближённых государя. Дайте мне немного денег, я сам попрошу их за вас.

Старцу подали золота.

– Нет, – сказал он, – это мне не годится. Нет ли медных или мелкого серебра?

Подали тех и других. Отец Назарий взял деньги и ушёл.

Поздно вечером он опять пришёл к вельможе и спокойно сказал:

– Все царские приближённые обещали похлопотать за вас; успокойтесь и ждите радостных вестей.

И действительно, старец ещё сидел у постели больного, как последний получил известие о благополучном окончании его дела. Радостная весть благотворно подействовала на больного. Вельможа начал благодарить старца и просил его сказать, кто из приближённых государя принял наибольшее участие в его беде, за кого ему надлежало молиться и кого благодарить. Только тут открылось, что отец Назарий ни у кого из ближних к государю людей не был. Вместо этого он целый день ходил по улицам города и раздавал бедным деньги, взятые им у вельможи.

– Итак, благодарите Господа, – сказал в заключение старец. – Он, милосердный, внял молитвам убогих и положил на сердце доброму государю ещё раз пересмотреть ваше дело. Да не забывайте и вельмож Господа – ваших благодетелей, нищих и убогих. Их молитва многое может пред Престолом Божиим!

Духовный телеграф

Вы знаете, как действует электрический телеграф? В Петербурге, например, заводят известный аппарат – в то же мгновение то действие петербургское отражается в Москве в подобном же аппарате и в том же значении, в каком там происходит движение. Почему так бывает? Потому что и аппараты те однородны, и соединяющая их проволока к ним же подлажена. Так, что действие такого телеграфа – то наша молитва. Мы и святые – как бы два аппарата однородные; среда, в коей святые и коею окружены души наши,– это проволока. Когда истинная молитва – сердечная – подвигнется в душе, тогда она по той стихии, воздействуя на нее, как лучом света пролетает до святых и сказывает им, чего мы хотим и о чем молимся. Между нашею молитвою и услышанием нет промежутка – только надобно, чтоб молитва шла из сердца. Оно у нас и есть телеграфный для неба снаряд. Те же молитвы, кои не из сердца, а из головы только и с языка идут, не дают луча, восходящего на небо, и не бывают слышны там. Да это и не молитва, а только приемы молитвенные.

Святитель Феофан Затворник. Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться. Гл. 15.

Собеседник

Однажды у старца спросили:

— Как у тебя хватает терпения жить в одиночестве в этом заброшенном уголке земли?

Он ответил:

— Я никогда не бываю и одиночестве. У меня всегда есть собеседник — Владыка вселенной. Когда я хочу, чтобы Он говорил со мной — я читаю Святое Писание. А когда хочу сам поговорить с Ним — молюсь.

Источник: Лекарство от греха. Притчи. Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви. Составитель — А. В. Фомин. М.: НОВАЯ МЫСЛЬ, 2011 — 288 с.

Источник: Фома.ру

Скворец

Так как молитва есть сильнейшее оружие против невидимого врага, то он и старается всячески отвлекать от нее человека. Передавал старец такой рассказ:

– На Афоне у одного монаха был скворец-говорун, которого монах очень любил, увлекаясь его разговорами. Но вот странно, – лишь только монах начнет исполнять свое молитвенное правило, скворец тут и разговорится, и не дает молиться монаху. Раз на светлый праздник Воскресения Христова монах подошел к клетке и говорит: «Скворушка, Христос Воскресе!» А скворец отвечает: «Вот то-то и беда наша, что воскрес», – и тут же околел, а в келье монаха разлилось нестерпимое зловоние. Тогда понял монах свою ошибку и раскаялся.

Житие преподобного Амвросия Оптинского

Иисусова молитва и ястреб

У одного боголюбца был обученный говорить скворец, который, постоянно слыша произносимую хозяином молитву: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного», – и сам навык ее повторять. Раз летом вылетел он в растворенное окно на улицу, а тут и налетел было на него ястреб, но скворец, по привычке, в испуге проговорил Иисусову молитву, и тотчас ястреб отскочил от него. Так, даже бессмысленно произносимая молитва послужила во спасение от угрожающей беды.

Житие преподобного Амвросия Оптинского

Труд без молитвы

Однажды рыбак перевозил на лодке одного «вольнодумца». Отплыли от берега, пассажир торопит рыбака: «Быстрее, опаздываю на работу!» И тут он увидел, что на одном весле написано «Молись», а на другом «Трудись».

– Зачем это? – спросил он.

– Для памяти, – ответил рыбак, – чтобы не забыть, что надо молиться и трудиться.

– Ну, трудиться, понятно, всем надо, а молиться, – «вольнодумец» махнул рукой, – это необязательно. Никому это не нужно!

– Не нужно? – переспросил рыбак и вытащил из воды весло с надписью «Молись», а сам стал грести одним веслом. Лодка закружилась на месте.

– Вот видишь, какой труд без молитвы? На одном месте кружимся, никакого движения вперед!

Земля, удобренная молитвой

Один зажиточный крестьянин имел много полей с хорошей землей. Он работал усердно, но зерно все же не росло так хорошо, как на поле бедного крестьянина, находившегося рядом с его полем. Богатый крестьянин дивился этому и спросил у своего бедного соседа, что тот делает, чтобы на его песчаной земле все так хорошо росло, каким способом он обрабатывает землю? Бедный крестьянин ответил:

– Любезный сосед, разница только в том, что вы иначе сеете, чем я.

– А как вы делаете?

– С молитвой, – ответил набожный крестьянин, – в моем амбаре я склоняюсь на колени и молю, чтобы Бог, Творец всей Вселенной, многократно умножил мой посев. Поэтому земля, удобренная молитвой, самая лучшая.

Кваканье лягушки

Однажды ночную молитву брата Бруно нарушило громкое кваканье гигантской лягушки. Все его попытки не обращать внимания на эти звуки оказались безуспешными, поэтому он крикнул из окна: «А ну, тихо! Мне нужно помолиться».

Брат Бруно был святым, и его просьба была выполнена незамедлительно. Все живые существа замолкли, чтобы молитве ничто не мешало.

Но тут раздался еще один звук, помешавший Бруно восхвалять Бога. Внутренний голос сказал:

– Может быть, Богу кваканье этой лягушки слышать не менее приятно, чем пение твоих псалмов.

– Как может кваканье лягушки радовать уши Господа? – насмешливо возразил Бруно.

Но голос не собирался сдаваться:

– А зачем, по-твоему, Бог изобрел звук?

Бруно решил выяснить это. Он высунулся из окна и приказал: «Пойте!» Воздух наполнился равномерным кваканьем лягушки под сумасшедший аккомпанемент сородичей со всех близлежащих водоемов. Бруно прислушался к звукам, и голоса перестали раздражать его; он обнаружил, что если не сопротивляться им, то они лишь обогащают тишину ночи.

С этим открытием сердце Бруно ощутило единые вибрации со всей Вселенной, и впервые в своей жизни он понял, что означает истинная молитва.

«Господи, помоги!»

Женщина жалуется:

– Батюшка, лезут в голову злые мысли. А как с ними справиться, не знаю. Священник улыбается:

– Если к вам придут два человека – один добрый, а другой злой, кого легче прогнать?

– Доброго, – откликается женщина.

– Вот и мысль добрую тоже легко спугнуть. А от злых – не отвяжешься. Приходится просить: «Господи, помоги!» И ведь уходят…

Молитесь, как умеете

Жили на одном острове три пустынника, имевшие у себя икону трех святителей. И так как были они люди простые, необразованные, то и молились пред этой иконой не иначе как простой своеобразной молитвой: «Трое вас, и трое нас, помилуйте нас». Так они постоянно твердили одну и ту же молитву.

Вот пристали к этому острову путешественники, а старцы и просят, чтобы они научили их молиться. Путешественники начали учить их молитве «Отче наш», а выучив, поплыли далее морем на своем корабле. Но, отплыв несколько от берега, они вдруг увидели, что учившиеся у них молитве три старца бегут за ними по водам и кричат:

– Остановитесь, мы вашу молитву забыли.

Увидев их, ходящих по водам, путешественники изумились и, не останавливаясь, только сказали им:

– Молитесь, как умеете.

Старцы вернулись и остались при своей молитве.

Молитвы, которые слышны

Давным-давно жил один святой старец, который много молился и часто скорбел о грехах человеческих. И странным ему казалось, почему это так бывает, что люди в церковь ходят, Богу молятся, а живут все так же плохо, греха не убывает. «Господи, – думал он, – неужели не внемлешь Ты нашим молитвам? Вот люди постоянно молятся, чтобы жить им в мире и покаянии, и никак не могут. Неужели суетна их молитва?»

Однажды с этими мыслями он погрузился в сон. И почудилось ему, будто светозарный Ангел, обняв крылом, поднял его высоко-высоко над землей. По мере того как поднимались они выше и выше, все слабее и слабее становились звуки, доносившиеся с поверхности земли. Не слышно было более человеческих голосов, затихли песни, крики, весь шум суетливой мирской жизни. Лишь порой долетали откуда-то гармоничные нежные звуки, как звуки далекой лютни.

– Что это? – спросил старец.

– Это святые молитвы, – ответил Ангел, – только они слышатся здесь.

– Но отчего так слабо звучат они? Отчего так мало этих звуков? Ведь сейчас весь народ молится в храме?..

Ангел взглянул на него, и скорбно было лицо его.

– Ты хочешь знать? Смотри.

Далеко внизу виднелся большой храм. Чудесной силой раскрылись его своды, и старец мог видеть все, что делалось внутри. Храм весь был полон народом. На клиросе виден был большой хор. Священник в полном облачении стоял в алтаре. Шла служба. Какая служба – сказать было невозможно, ибо ни одного звука не было слышно. Видно было, как стоявший на левом клиросе дьячок что-то читал быстро-быстро, шлепая и перебирая губами, но слова туда, вверх, не долетали. На амвон медленно вышел громадного роста диакон, плавным жестом поправил свои пышные волосы, потом поднял орарь, широко раскрыл рот, и… ни звука! На клиросе регент раздавал ноты: хор готовился петь. «Уж хор-то, наверно, услышу», – подумал старец. Регент стукнул камертоном по колену, поднес его к уху, вытянул руки и дал знак начинать, но по-прежнему царила полная тишина. Смотреть было удивительно странно: регент махал руками, притопывал ногой, басы краснели от натуги, тенора вытягивались на носках, высоко поднимая голову, рты у всех были открыты, но пения не было.

«Что же это такое?» – подумал старец. Он перевел глаза на молящихся. Их было очень много, разных возрастов и положений: мужчины и женщины, старики и дети, купцы и простые крестьяне. Все они крестились, кланялись, многие что-то шептали, но ничего не было слышно. Вся церковь была немая.

– Отчего это? – спросил старец.

– Спустимся, и ты увидишь и поймешь, – сказал Ангел.

Они медленно, никем не видимые спустились в самый храм. Нарядно одетая женщина стояла впереди всей толпы и, по-видимому, усердно молилась. Ангел приблизился к ней и тихо коснулся рукой. И вдруг старец увидал ее сердце и понял ее мысли.

«Ах, эта противная почтмейстерша! – думала она. – Опять в новой шляпе! Муж – пьяница, дети – оборванцы, а она форсит!.. Ишь выпялилась!..»

Рядом стоял купец в хорошей суконной поддевке и задумчиво смотрел на иконостас. Ангел коснулся его груди, и перед старцем сейчас же открылись его затаенные мысли: «…Экая досада! Продешевил… Товару такого теперь нипочем не купишь! Не иначе как тысячу потерял, а может, и полторы…»

Далее виднелся молодой крестьянский парень. Он почти не молился, а все время смотрел налево, где стояли женщины, краснел и переминался с ноги на ногу. Ангел прикоснулся к нему, и старец прочитал в его сердце: «Эх, и хороша Дуняша!.. Всем взяла: и лицом, и повадкой, и работой… Вот бы жену такую! Пойдет или нет?»

И многих касался Ангел, и у всех были подобные же мысли, пустые, праздные, житейские. Перед Богом стояли, но о Боге не думали. Только делали вид, что молились.

– Теперь ты понимаешь? – спросил Ангел. – Такие молитвы к нам не доходят. Оттого и кажется, что все они точно немые.

В эту минуту вдруг робкий детский голосок отчетливо проговорил:

– Господи! Ты благ и милостив… Спаси, помилуй, исцели бедную маму!..

В уголке на коленях, прижавшись к стене, стоял маленький мальчик. В его глазах блестели слезы. Он молился за свою больную маму. Ангел прикоснулся к его груди, и старец увидел детское сердце. Там были скорбь и любовь.

– Вот молитвы, которые слышны у нас! – сказал Ангел.

Молитвенное поминание усопших

Одному афонскому монаху однажды было дано видеть, как происходило поминовение усопших:

«Была родительская суббота, кончилась Литургия. Одни из присутствовавших уже выходили из церкви, а другие остались и стали подходить к общему кануну – поминальному столику с распятием. Я же стоял на клиросе. Вышли из алтаря священник и дьякон. Священник произнес: «Благословен Бог наш, всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь». И в это время я увидел, что много народа стало входить в дверь храма с улицы, а затем проникать сквозь стены и окна. Храм наполнялся множеством прозрачных теней. В этой массе я увидел женщин, мужчин и детей. Определил я по внешнему виду священников, императоров, епископов и между ними простого разнорабочего, дряхлого солдата-поселянина, бедную женщину и нищих вообще.

После возгласа священника они бесшумно, но чрезвычайно быстро заполнили весь храм, становясь тесно друг к другу. Я не мог оторвать глаз от этой удивительной картины.

Наконец, их набралось так много, что реальные молящиеся казались мне фигурами, ярко нарисованными на фоне этих удивительных теней. Они (тени), подходя в безмолвии, становились у священного алтаря. Некоторые из них как будто становились на колени, другие склоняли головы, точно ожидая произнесения приговора. Дети протягивали руки к свечам, горящим на кануне, и к рукам молящихся живых.

Но вот диакон вынул записки и стал называть написанные в них имена. Удивлению моему не было конца, когда я заметил, что порывистым, радостным движением выделялись то одна, то другая фигура. Они подходили к тем, кто помянул их, становились рядом, глядели на них глазами, полными любви, радостного умиротворения. И они сами, молясь вместе с молящимися за них, сияли необыкновенно радостными лучами.

По мере того, как священником молитвенно поминалось вслух по записке «О упокоении» каждое имя, из толпы безмолвных теней выделялось все большее число радостных фигур. Они бесшумно шли и сливались с живыми молящимися. Наконец, когда записки были прочитаны, осталось много неназванных – грустных, с поникшей головой. Некоторые из этих душ тревожно посматривали на дверь, словно ожидая, что, может быть, придет еще их близкий (ныне живущий) человек, подаст о них записку и помолится. Но нет, новые лица не появлялись, и тем, за кого некому было молиться, оставалось лишь радоваться радостью тех, кого помянули на панихиде их верующие родные.

Я стал наблюдать за общей группой молящихся, которая как бы смешалась с дрожащими в светлых лучах призраками из потустороннего мира, и увидел еще более чудную картину.

Когда произносились слова: «Благословен еси, Господи, научи мя оправданием Твоим» или молитва «Сам Господи, упокой души усопших раб Твоих», видно было, как лица живых озарялись одинаковым светом с душами их умерших родных, как слезы не уныния, а радости текли из глаз тех, кто носил телесную оболочку, и в тоже время какой горячей любовью, беспредельной преданностью горели глаза помянутых.

А когда раздался молитвенный призыв: «Со святыми упокой…», я увидел, что вся церковь встала на колени. И в это время души, имена которых были помянуты, молились и за присутствующих, и за себя, а те души, о которых забыли, молились лишь за себя.

Когда догорели свечи, и священник прочитал последнюю молитву, стоящие передо мной тени стали исчезать и оставались только люди, пожелавшие отслужить еще частную панихиду за своих усопших. Тогда я увидел на их лицах такой покой, такое удовлетворение, такое обновление, которое не в силах передать.

Велики, святы и глубоко утешительны для усопших такие обряды поминовения Православной Церковью, как панихида, сорокоуст, чтение неусыпаемой Псалтири о упокоении. И как грустно бывает тем душам усопших, о ком не молятся их ныне живущие родственники, лишая их не только радости видеть себя не забытыми, но и возможности получить от Бога прощение грехов. С каждым разом, когда священник поминает их на службе, эти души получают милость и утешение, приближаясь к Царству Небесному».

История в пересказе святителя Иоанна Милостивого, Патриарха Александрийского.

Узник и молитва

«Один пленник из Кипра, – говорил он, – находился в Персии в тяжком заключении. Родителям его, жившим на Кипре, было сообщено, будто он уже умер, так что они оплакивали его, как умершего. Трижды в год они стали справлять память о нем, делая приношения в церковь за его душу, для совершения Божественной службы. По прошествии четырех лет, сын их убежал из плена и возвратился домой. Родители, увидав его, удивились, подумав, что он воскрес из мертвых.

Возрадовавшись его освобождению, они рассказали ему, что три раза в год совершали о нем поминовение, в день Богоявления, Пасхи и Пятидесятницы. Он же, услыхав это, припомнил и сказал: В те дни приходил ко мне в темницу со светильником некий величественный муж, оковы спадали с моих ног, и я был свободен, и целый день ходил по городу, никем не замечаемый. В остальные же дни я, как узник, снова прибывал в оковах».

Путник и каменная глыба

Путник шел по крутой горной тропинке, и вдруг дорогу ему преградила упавшая сверху огромная каменная глыба. Он попробовал обойти ее сбоку, но у него ничего не вышло: слева был обрыв в глубокую пропасть, а справа поднимался вверх почти отвесный склон. Но, может быть, перелезть глыбу сверху? Нет, и это было невозможно. Он попытался освободить дорогу, сдвинув камень в сторону, и долго трудился. Он очень устал и весь обливался потом, но все его усилия оказались напрасными. Поняв, что ничего не может сделать, он присел на ствол упавшего дерева и печально сказал:

– Что станет со мной, когда придет ночь и я окажусь в этом пустынном месте без пищи, без укрытия и без защиты, когда хищные звери выйдут из своих логовищ в поисках добычи?

Душа его была охвачена горькими мыслями. Подошел другой путник, тоже попытался сдвинуть камень – и он ничего не добился. Он молча присел рядом с первым, и голова его поникла на грудь.

А потом подошли еще несколько человек, но ни один из них не смог сдвинуть глыбу, и всех охватил страх.

Наконец один сказал остальным:

– Друзья мои, давайте помолимся нашему Отцу, Который пребывает на Небе. Увидев, какая беда постигла нас, Он пожалеет нас!

И все по его совету помолились, опустившись на колени. Потом он сказал:

– Братья мои, кто знает, может, вместе мы добьемся того, что не удалось каждому в отдельности?

Они встали и, дружно взявшись, столкнули громадный камень в пропасть. Больше он не загораживал им дорогу, и они смогли беспрепятственно продолжить путь.

Путник – это человек. Крутая тропинка, по которой он идет, – его жизнь. Каменная глыба – это препятствия, которые встречаются ему на каждом шагу.

Ни один человек, даже самый сильный, не мог сдвинуть с места каменную глыбу. Но Бог никогда не оставляет тех, кто повседневно с чистым сердцем обращается к Нему, и всегда помогает им. Когда люди объединились, помолившись Ему, вес каменной глыбы оказался таким, что они смогли сдвинуть ее.

Сотвори молитву

К одному из старцев Лавры Раифской пришел бес в образе монаха и постучался в двери кельи. Старец отворил двери и сказал пришедшему:

— Сотвори молитву.

Пришедший сказал:

— И ныне, и присно, и во веки веков, аминь.

Старец опять сказал ему:

— Сотвори молитву.

Бес опять сказал:

— И ныне, и присно, и во веки веков, аминь.

Старец сказал ему в третий раз:

— Сотвори молитву.

Бес и в третий раз сказал:

— И ныне, и присно, и во веки веков, аминь.

Тогда старец сказал ему:

— Так скажи: «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков, аминь».

Бес, услышав это, исчез, как бы опаленный огнем.

Когда твоя душа расправит крылья

Пришел как-то к своему учителю ученик и спросил его:

— Как я могу достигнуть сверхчувственной жизни так, чтобы видеть Бога, и слышать, и говорить с Ним?

Учитель ответил:

— Когда ты будешь в состоянии хотя бы на минуту заставить себя войти туда, где не живет ни одно живое существо, ты услышишь Бога.

— Близко это или далеко? — спросил ученик.

— Это — в тебе, и если ты можешь на время остановить мысли и желания, ты услышишь невыразимые слова Бога, — сказал учитель.

— Как я могу услышать речь Бога, когда я не буду ни думать, ни говорить?

— Когда ты не будешь ни думать от себя самого, ни желать от себя самого; когда твой ум и воля станут спокойными и пассивно отдадутся восприятию выражений Вечного Слова и Духа; когда твоя душа расправит крылья и поднимется над тем, что временно; когда ты отвлеченным мышлением запрешь на замок воображение и внешние чувства, — тогда Вечный Слух, Зрение, Речь откроются в тебе, и Бог услышит и увидит через тебя, потому что ты будешь органом Его Духа, и Бог будет говорить в тебе и будет шептать твоему Духу, и твой Дух услышит Его голос. Поэтому блажен ты, если можешь удержаться от самодумания и саможелания и можешь остановить колесо твоего воображения и чувств, так как на самом деле нет ничего, кроме твоего собственного слуха и желания, которые препятствуют тебе и не дают видеть и слышать Бога.

Источник: Лекарство от греха. Притчи. Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви. Составитель — А. В. Фомин. М.: НОВАЯ МЫСЛЬ, 2011 — 288 с.

Источник: Фома.ру

Ошибка в тексте